Должно быть, и долгое время спустя после событий марта 2004 года практически одновременные ответы правительств Израиля и Испании террористам будут считаться классическими: первый - как образец непримиримости в войне с ними, второй - как пример безошибочности их (террористов) методов. И твёрдое намерение Израиля не останавливаться ни перед какими жертвами (со своей стороны и тем более с вражеской), ни перед какими формулировками международного общественного мнения, и торопливость Испании уладить всё самым мирным путём - это две крайности в современной войне - а никто уже не спорит, что происходящее сегодня в мире есть не что иное, как война. Но дела обстоят так, что другого пути, кроме принятия той или иной крайности, не существует - все промежуточные средства чреваты затягиванием и углублением конфликта, полумеры здесь совершенно не годятся. К Израилю, конечно, можно относиться без симпатии, и даже наоборот - с неприязнью, но если простенькой аналогией свести понятие государства к личности, то всё встанет на свои места: кем бы человек ни был, он заслужит больше уважения окружающих, если для защиты своей девушки сам встанет в бойцовскую стойку, а не побежит в органы охраны правопорядка.

Нам это, несомненно, гораздо понятнее, - так, что становится просто неоспоримым - на примере собственной войны: если в убийстве Яндарбиева в Катаре замешаны наши спецслужбы, то мы говорим - вот и хорошо, вот и правильно, давно бы так. Поэтому нам, русским, из всех народов в ситуации "а давайте их без суда и следствия", наверное, приходится неудобнее всего: с одной стороны, мы традиционно симпатизируем освободительному движению Палестины (даже советская пропаганда не возникла на пустом месте), а с другой стороны то, что творится у нас "под боком" - в Чечне - с определённых позиций аналогично происходящему на Ближнем Востоке. Во всяком случае, сейчас и Палестина, и Чечня ведут войну под одним и тем же зелёным знаменем. И когда палестинцы борются за свою независимость террором - мы относимся к этому с пониманием, но когда чеченцы орудуют на нашей земле теми же методами и с той же целью - это уже плохо. Тут, так сказать, работает ультра-субъективный принцип "там - пускай, а у нас - не надо". Впрочем, это уже немножко не по теме.

Итак, в современной войне всё сводится к тому, примет ли объект террора правила направленного на него дестабилизирующего действия, или он будет до конца цепляться за налагающий на него множество обязательств фетиш - международное право. И главное, как мы сказали, не останавливаться на полумерах - самим будет хуже. За примером далеко ходить не надо: Соединённые Штаты решили ударить по "логову терроризма" (которое в итоге таковым не оказалось), сделали всё быстро и вроде бы профессионально, но потом армия переквалифицировалась в "миротворческие силы" - и в итоге "великая держава" получила "второй Вьетнам". Складывающаяся ситуация в Ираке лучше всего демонстрирует - даже при всём негативном отношении к политике Америки - абсурдность прививания гуманистических принципов армейскому институту. Ооновские "миротворцы", отступающие на танках от невнятных по описанию "бандформирований" в Косово - ещё одно тому свидетельство.

Действительно, сегодня по разные стороны абстрактной линии фронта мы видим неравную расстановку сил: с одной её стороны это официальная армия, в соответствии с международным правом строящая свою деятельность на "гуманистических" принципах, и, с другой стороны, террористическая формация, которая в своих действиях руководствуется только идеологией, и которая из всех прав признаёт только право сильного. Можно долго распространяться на тот предмет, что такая армия - всего лишь пародия на подлинное воинское сословие, коли она постоянно подчиняется вышестоящим организациям, причём чаще всего гражданским, и отдаёт отчёт о своих действиях лицам, опять же, не имеющим к вооружённым силам никакого отношения. Получается, что войну сегодня ведут бюрократы, а не солдаты. Они и говорят-то на разных языках: сожжённый в ходе военных действий дом у первых, косящихся на свой гуманистический фетиш, называется "репрессиями против мирных жителей", у вторых - "боевой операцией".

Нелепость вмешательства "права" в армейскую вотчину видят практически все военные - начиная от простых солдат и заканчивая генералами. На последних, собственно, и возложена ответственность за то, чтобы армейское сословие было втиснуто в "прокрустово ложе" международного права и гуманизма. Сделано это было очень просто - командование связали по рукам и ногам политикой. Поэтому для разрешения конфликта "армия - гуманизм" они, генералы, ничего сделать не могут. Тем более, что, как правило, они далеки от реальной войны, ибо война на их картах - это не настоящая война. Но их ещё хватает на то, чтобы корчить "добрую гуманистическую мину": например, на журналистских брифингах и конференциях. Зато те, кто замешан в войну по-настоящему, кто, выражаясь штампами, действительно "понюхал пороху", тем мину миротворцев скорчить куда сложнее. Солдат с автоматом, он, в отличие от политика, являющегося скорее некой абстрактной безличностной фигурой - живой человек, у него есть нервы, которые функционируют в экстремальных условиях, поэтому в определённый момент могут "сдать". И сдают. Именно поэтому дела, аналогичные делу полковника Буданова, появляются всё чаще - скоро не будет ни одной армии, у которой не было бы своего "Буданова" (должно быть понятно, что дело о пытках и истязаниях иракцев в тюрьме "Абу-Граиб" относится к совершенно иной области - это не "срыв", а целенаправленное действо). Такие случаи, равно как и осуждаемые "прогрессивной общественностью" т. н. "зачистки" (которые также потихоньку применяют практически все армии, непосредственно участвующие в военных конфликтах) - всё это лишь констатация несоответствия тактических средств стратегическому плану.

Или, правильнее, в современной войне слишком часто тактические средства не соответствуют стратегическому плану. Цель - уничтожить врага, средства - … нет, вот этого нельзя, так не надо и т. д. и т. п. Люди в военной форме видят действительное положение дел на месте, они знают, как надо действовать, чтобы результат получился более эффективным, а им "сверху": "отставить". Простой пример. Почему-то на тот счёт, что чеченские омоновцы в своих спецоперациях руководствуются сначала клановыми порядками, всякими там "законами кровной мести", и уже только потом уголовным и т. д. правом, возмущаются лишь федералы, остальные молчат - де, народ такой, обычаи у них, тактику свою они лучше знают и т. д. Но стоит только федералам применить собственную тактику, соответствующую положению тактику, благодаря которой боевики не получают возможности улизнуть в горы, как в случае "родственных отношений", - тут такой хай, извините за выражение, поднимается, что в пору подумать о римейке "Иди и смотри" с новыми действующими лицами и декорациями.

Разумеется, в результате подобной тактики страдают невинные мирные жители (впрочем, если бы не "гуманистический заслон", то тот же "спецназ" вступал бы в дело гораздо чаще - непосредственно во "вражеском лагере", пускай даже и на территории другого государства, - а уж они-то умеют уничтожать только тех, кого надо), но, используя ещё один штамп: "лес рубят - щепки летят". Не мы начали эту войну, она нам не была нужна. Это не Афганистан, не путайте. Попытки сделать сегодняшнюю войну в соответствии с "международным правом" так же смешны, как и решение старика Хаттабыча из сказки заставить замолчать двигатель самолёта, чтобы он не досаждал своим гулом. Мирных войн не бывает.

Впрочем, "обеляться" не стоит - если бы у нас было всё продумано, "щепок" было бы намного меньше. Неудачная реформа армии уже набила оскомину: ходить в форме сейчас не выгодно и не престижно. Понятное дело, при таком раскладе дел "положительных эмоций" от человека с калашниковым ожидать будет трудно. Ведь, как известно, если рабочий человек не доволен условиями своего труда, он будет работать плохо - что уж там говорить о людях, которые находятся к смерти слишком близко.

Солдатам нужно платить. Солдат - он на то и солдат, чтобы, если не получает законным путём плату, соответствующую его усилиям и риску - взять её силой. И где он её возьмёт, у кого он её отнимет - для него самого это будет неважно. Так было всегда: в Великой отечественной войне сначала немцы насиловали русских, потом русские насиловали немцев. Война СССР в Афганистане была войной за "видик", называя вещи своими именами. То же самое и с более "близкими" гражданским "ментами": как-то нам довелось услышать по радио, как позвонивший в прямой эфир старшина в ответ на провокационный вопрос ди-джея признался, что он тоже обирает пьяных, и что он прекратил бы этим заниматься, если бы его оклад повысили в три раза. Надо думать, что армия стала бы более дисциплинированной, получай солдаты именно столько, сколько они заслуживают.

Но дело, разумеется, не только в деньгах. Зарплата - это лишь частности. Не стоит всё валить на "необеспеченность военнослужащих": в американской армии с оплатой всё нормально, по крайней мере - в сравнении с нашим положением - но без эксцессов и у них не обходится. Говоря в общем, кинетическая энергия действий современных вооружённых сил на порядок меньше потенциальной энергии - энергии, которой они обладают в действительности. Воевать мы умеем - никто спорить с этим не будет, но слишком часто не дают нам воевать. В соответствии с законом сохранения энергии разница между большим значением потенциальной энергии и гораздо меньшим кинетической должна куда-то направляться. Дело полковника Буданова - наглядный пример, куда направляется эта энергетическая разница фактического и формального измерений.

Как известно, одна из причин процесса, именуемого "разложением армии" - это отсутствие видимых результатов в войне. И здесь мы наблюдаем замкнутый круг: гуманистические принципы не позволяют армии воевать "как следует", в результате она оказывается в проигрышном положении, терпит неудачу за неудачей, её моральный дух падает, и как прямое следствие этого - падение армейской дисциплины, которое выражается во всевозможных "ЧП" (именно так и обстояло дело в Афганистане), получающих больший или меньший общественный резонанс. В результате складывающаяся ситуация льёт воду на мельницу гуманизма - "правозащитники" раззадориваются ещё больше, получая подтверждение своих "теорий". Как исправить такое положение? Ответ очевиден - удалить из военного дела элементы, не имеющие к нему никакого отношения.

А гуманистам следует заниматься своим делом, и не лезть в папку с грифом "секретно". Если уж они до остервенения не переносят никаких военных действий, то разумнее для них было бы стремиться не допускать их, а не рекламировать себя потом на фоне ситуации, где уже нужно воевать, а не говорить. Враги любого уровня - от рядового боевика до "соперничающей державы" - не обращают внимания на чужие слова: если у них есть идея, то ради её реализации они идут на что угодно. Не надо мешать воевать людям, которые это умеют, и которые этого хотят. Дайте им делать своё дело - уверенно, напористо, весело.

Весёлая война - "это сатурналии духа, который терпеливо переносил невыносимо долгий гнёт, - терпеливо, строго, хладнокровно, не сдаваясь, но и не лелея больших надежд, - и вот теперь в мгновенье ока преобразился, почувствовав прилив надежды, надежды на окончательное выздоровление, почувствовав пьянящий вкус выздоровления". Слова Ницше о своей книге "Весёлая наука" вполне применимы к рассматриваемой нами ситуации - он всё-таки был философом-воином. "Вся эта книга и есть не что иное, как весёлое развлечение после долгого воздержания, бессилия, ликование возвращающейся силы, очнувшейся ото сна веры в завтра и послезавтра, острого чувства будущего, предчувствия его, предчувствия грядущих приключений и распахивающихся морских просторов, и новых целей, которые теперь дозволены, в которые теперь снова можно верить", - хотелось бы, чтобы когда-нибудь слова, аналогичные этим, появились в дневнике солдата, идущего на уничтожение боевиков и знающего, что потом его не будут встречать какие-то там "идеологические пикеты".

Война должна стать "весёлой" - и в этом единственное спасение от набирающего с каждым днём мощь терроризма. Сейчас это понимают даже "мирные жители" - те, кого принято именовать "обывателями". Победа Арнольда Шварцнеггера на выборах в Калифорнии - это результат не только хорошо продуманной и хорошо проведённой избирательной кампании, это также и результат подсознательного стремления избирателей отдать дело на "разборку" человеку, не слишком отягощённому убеждением действовать "по правилам" - именно таких героев и играет Шварцнеггер, а американцы ведь так верят своему кино! Герои "Шварца" не допустили бы 11 сентября, они бы непременно спасли всех - причём в самый последний момент. А ужасные террористы остались бы с носом. И всё это было бы захватывающе и весело. Простые американцы подсознательно хотят, чтобы все их страхи уничтожил геройский парень, который не оглядывается на Пентагон, Белый дом, ООН, а крошит злодеев без разбора. Кстати, актёр, завоевавший Белый дом - Рональд Рейган - играл тоже далеко не лирических героев - ковбоев.

Мы - не американцы. И хотя кино с его актёрами мы тоже любим, но титула "кинонации" - к счастью ли, к несчастью ли - не заслуживаем. "К несчастью" лишь в том смысле, что у нас на выборах побеждает сатирик, а не актёр. Если рассуждать о том, что с точки зрения подсознания означает продвижение клоуна во власть - можно прийти к неутешительным выводам - например, можно вычислить ставку не на героя-одиночку, а на традиционного для нас Ивана-дурака… Но всё-таки в вопросе "весёлой войны" мы пошли дальше "киношников". Мы взяли, да и оправдали гэрэушников, которые "по ошибке" "замочили" нескольких мирных жителей: профессионалы должны быть на свободе и делать своё дело. От решения присяжных "прогрессивная общественность" схватилась за голову, наперебой предлагая причины столь беспрецедентного решения - даже угрожающих скинов где-то увидели. Пускай говорят и пишут, что угодно - освобождённые гэрэушники на фотографиях весёлые, а это главное.

Весёлые времена настанут в любом случае. Дело только в том, кто будет веселиться - мы или они. Террористы - люди идейные, их можно остановить только более мощной и безжалостной идеей. Пусть наша идея будет сильной и весёлой. Для нас весёлой.