XIX. The Bells

Howard Phillips Lovecraft

Year after year I heard that faint, far ringing
Of deep-toned bells on the black midnight wind;
Peals from no steeple I could ever find,
But strange, as if across some great void winging.
I searched my dreams and memories for a clue,
And thought of all the chimes my visions carried;
Of quiet Innsmouth, where the white gulls tarried
Around an ancient spire that once I knew.

Always perplexed I heard those far notes falling,
Till one March night the bleak rain splashing cold
Beckoned me back through gateways of recalling
To elder towers where the mad clappers tolled.
They tolled - but from the sunless tides that pour
Through sunken valleys on the sea's dead floor.



XIX. Колокола

Говард Филлипс Лавкрафт
Перевод: Денис Попов, 2005-10 гг.

Годами слышал гулкий звон далекий
Я в ветре полуночной черноты,
Не с колокольни, что встречал в пути,
Но чуждый, как из бездны преглубокой.
Ответ я в снах и в памяти искал,
Представил звоны каждого виденья
И Иннсмут, чайки в белом оперенье
Где вились подле шпиля, кой я знал.

Так и дивился я б далеким нотам,
Но хладный дождь раз в мартовскую ночь
Меня направил к памяти воротам
И к башням, что звонили во всю мочь –
Но от течений, мчавших в глубине
Чрез затонувший дол на мертвом дне.






Впервые опубликовано в "Weird Tales", XVI, 6 (Dec. 1930), p. 798. У Лавкрафта есть более раннее стихотворение с таким же названием ("Bells", 1919). В этом сонете, также как и в двадцать девятом "Ностальгия", звучит тема, довольно часто отражающаяся в творчестве Лавкрафта – погружение городов и целых цивилизаций под воду, что может символизировать погружение в сон, забвение. И здесь нельзя не отметить, что, напротив, поднятие города древней цивилизации из морских пучин – в рассказах "Дагон" ("Dagon", 1917), "Крадущийся Хаос" ("Crawling Chaos", 1920-21, в соавторстве с Элизабет Беркли), "Зов Ктулху" ("The Call of Cthulhu", 1926), "Тень над Иннсмутом" ("The Shadow over Innsmouth", 1931), "Вне времен" ("Out of the Aeons", 1933, в соавторстве с Хейзл Хилд), а также в двадцать первом сонете "Ньярлатхотеп" – является у Лавкрафта явным эсхатологическим признаком.